ГЛАВА 1. ЕДИНИЦА ТЕЛА

В этой главе собраны произведения, в которых художник относится к телу как к объекту исследования, наблюдает за ним, изучает форму и линии, использует его как медиум. В чём-то такой подход схож с детским отношением к собственному телу: что будет, если прицепить прищепку к коже, или прижаться лицом к стеклу?

Глава поделена на три раздела. В первый вошло три видеоработы, в которых основной фокус — наблюдение. Во второй — несколько феминистских фото экспериментов, в которых художницы исследуют собственные тела путём физического воздействия на них. В третий — работы с участием большого количества людей. Где-то людей так много, что они воспринимаются как единый организм. А где-то люди настолько расслаблены и раскрепощены в движениях, что тело наконец-то становится просто телом.

Уиллард Маас смотрит на тело как на планету или карту. Оно почти неподвижно, открыто для изучения.

Ман Рэй сосредоточен на свете и форме. Женское тело возникает только в финале как логичное завершение цепочки, которая шла на усложнение — от шума к гвоздям, затем к более интересным фактурам и, наконец, к телу.

Дорота Садовска относится к своему телу как к глине. Она ощупывает свою грудь, как на медицинском осмотре, лишая её сексуального потенциала [5].

«Спенсер Туник не раз упоминал, что одной из его тем является утрата человеческой индивидуальности, а также, что „человеческое тело — это материал, и этот материал может быть трансформирован, интегрирован во множество разных декораций“ [6]. Художник работает с константой человеческой „биомассы“. Не отрицая и даже подчеркивая, что роль человека в современном обществе сведена к „некому живому телу“, он высказывает протест немыми устами самой биомассы, и старается выявить в ней самоценную силу, которая даже может таить в себе угрозу при условии совершения радикального жеста» [7]

Дорис Улих исследует наготу через танец. В её постановках обнажённость обретает невинность, которой у неё никогда не было [8]. Здесь нагота «расслаблена», и танец больше похож на игру [9].

Дорис Улих уверена в том, что «быть голым не значит чувствовать себя голым» Её акции не про стыд или провокацию, а про свободу и попытку выйти из дихотомии «смотреть или чувствовать взгляд на себе» [10].