Глава 2. Глитч как выразительное средство

Глитч в дизайне игровых персонажей и окружений может играть несколько функций. Так, например, в серии игр Dead Space глитч выступает не просто как сбой в высоких технологиях, а как средство выражения нестабильности внутриигрового мира и его влияние на персонажей.

Основным местом действия первой части Dead Space является космический корабль USG Ishimura. Экипаж погиб вследствие заражения и появления мутантов — Некроморфов. Связь с кораблем оборвалась, все системы повреждены. Корабль пустой, разрушенный и зараженный. Мерцание ламп и перебои в работе освещения подчеркивают следы катастрофы. Тусклый свет делает коридоры мертвыми и холодными. Рваные вспышки создают подчёркивает ощущение, что корабль мёртв.

Голограммы в лабораториях фрагментируются. Проекции выглядят как остатки нормальной работы системы. Эти сбои подчеркивают, что Ishimura когда-то была функционирующим кораблём, но теперь превратилась в место, где все процессы нарушены. Визуальный шум усиливает чувство одиночества игрока. Огромное пространство корабля выглядит заброшенным. Нарушенное освещение и глитчи в проекциях создают ощущение, что вокруг нет ничего стабильного. Игрок остается один среди следов гибели экипажа и разрушенных систем, что делает тревогу постоянной.

Нарушение визуальной целостности отражает и внутренний кризис главного героя. Когда Айзек Кларк теряет связь с реальностью из-за инопланетного артефакта под названием Маркер, на экране игрока появляется множество визуальных шумов, глюков и символов. Картинка быстро дрожит, интерфейс ломается, мелькают вспышки света. При этом появляющиеся символы связаны с Маркером и начертаны на нём. Поэтому их мелькание на экране подчёркивает, что именно инопланетный артефакт негативно воздействует на сознание Айзека. Маркер намеренно давит на героя, общается с ним в образе Николь — погибшей возлюбленной Айзека. Поэтому глитчи делают безумие ощутимым, передавая страх и борьбу Айзека с окружающим миром.

В игре используется диегетический интерфейс. То есть информация о здоровье, боеприпасах и тому подобному показана на костюме Айзека, который называется RIG. Такая интеграция информации в виде голографических проекций показывает высокие технологии внутриигрового мира и неразрывность героя с ними. Поэтому, например, когда показатели здоровья низкие, «позвоночник» начинает мигать. Или же, когда Маркер воздействует на Айзека, голографические проекции начинают искажаться и визуально шуметь. Это подчёркивает нестабильность окружения, связь физического и психологического состояния Айзека с пространством.

Таким образом, глитч в Dead Space превращается в художественный инструмент. Через искажения показывается, как постепенно рушится восприятие Айзека и мира вокруг него вследствие Маркера.

Глитч в Hyper Light Drifter выполняет функцию нарушения внутреннего мира игры, распада сознания, тела и памяти. Игрок управляет Дрифтером, который путешествует по разрушенному миру в поиске лекарства от болезни. Визуальные сбои появляются во время геймплея, при воскрешении персонажа, в интерфейсе и кат-сценах видений.

Глитчи в кат-сценах появляются как резкие вспышки, смещения изображения и дробление пикселей. Кадры сдвигаются, контуры теряют чёткость. Отдельные фрагменты сцены накладываются друг на друга и исчезают. Эти искажения создают эффект нарушенной памяти. Видения Дрифтера выглядят нестабильными, как будто его сознание перегружается и пытается удержать обрывки образов.

Рывок Дрифтера выглядит как резкое смещение с коротким следом из разноцветных силуэтов персонажа. Такой эффект подчёркивает скорость движения, усиливая ощущение нагрузки на тело героя.

Лужи крови при низком здоровье исчезают через белое мигание, которое выглядит как сбой в визуальной системе мира. Их исчезновение через мерцание и дробление пикселей будто намекает, что прямые следы ранения не удерживаются в среде из-за истощения Дрифтера. Такой сбой усиливает ощущение критического состояния героя.

Финальный босс — «Суд» выглядит как источник разрушения мира и как образ болезни Дрифтера. Его образ включает резкие всплески света, смещения пикселей и агрессивные глитчи, которые нарушают стабильность кадра. В бою визуальные искажения усиливаются. Пол кадра мерцает, удары вызывают краткие разрывы на экране. Это показывает, что враг не вписан в обычные правила среды.

После смерти Дрифтера экран рвётся, и появляются смещения пикселей. Кадры на мгновение дробятся, и мир выглядит повреждённым. Возрождение ощущается не как спокойный переход, а как краткий приступ, после которого тело и сознание героя собирается обратно. Такой приём даёт игроку понять нестабильное состояние персонажа. Благодаря глитчу, возрождение персонажа похоже на восстановление системы после ошибки.

При открытии карты или меню экипировки появляются глитчи подобно сбою в работе навигационных экранов. Элементы интерфейса на долю секунды дрожат, контуры и иконки двоятся разными цветами и ведут себя как нестабильные цифровые сигналы. Визуальные эффекты показывают, что интерфейс встроен в мир и связан с состоянием Дрифтера. Его болезнь передаётся даже в систему навигации, намекая на то, что базовые функции кажутся нагруженными и нестабильными.

Глитчи, разрывы пикселей и смещение цвета работают как инструмент, который передаёт нестабильность сознания героя. Окружающий мир выглядит повреждённым, потому что восприятие Дрифтера искажено болезнью. Игра отражает личный опыт создателя — Алекса Престона, у которого серьезные проблемы со здоровьем. Поэтому Hyper Light Drifter  — это метафора борьбы с болезнью и смертностью, где визуальные искажения становятся частью состояния героя и показывают, как его сознание теряет устойчивость под нагрузкой.

Глитч в Hellblade: Senua’ s Sacrifice выполняет роль метафоры нарушенного восприятия. Разработчики использовали эффекты сбоев и визуальный шум как средство передачи внутреннего состояния Сенуа — главной героини. Эффекты также работают, как нарративные маркеры.

В окружении глитч действует как смещение реальности. Эффекты показывают психоз Сенуа как нарушение восприятия. В пространстве появляются скандинавские руны, которые меняют форму и положение. Из-за этого пространство теряет стабильность.

Руны становятся частью головоломок. Игрок ищет точку обзора и собирает знак из фрагментов окружения. Объекты и руны образуют единый визуальный слой. Он связывает реальные элементы мира с образами, которые рождаются в сознании Сенуа из-за её психического состояния. Обилие рун создаёт визуальный шум, который погружает игрока в два мира сразу: один — тот, что он видит своими глазами, а другой — тот, который открывается через призму безумия.

После головоломки во владениях Сурта, Сенуа подходит к памятнику жертвоприношений. После того, как она к нему прикасается, края экрана начинают искажаться, резко проскакивают вспышки образов. После этого игрок переносится в горящее пространство. Такие визуальные эффекты создают ощущение тревоги и нестабильности, усиливая эмоциональное напряжение сцены и подчёркивая её психоз.

Визуальные искажения и шумы в Hellblade: Senua’ s Sacrifice подчёркивают психическое состояние Сенуа. Из-за этого окружение периодически искажается, и в пространстве появляются объекты и руны. Это создаёт ощущение одновременного существования реального мира и видений героини.

Игра The Eternal Castle [Remastered] рассказывает об одиноком солдате, который терпит кораблекрушение. После крушения космического корабля игрок оказывается на Земле. Необходимо найти детали — глайдеры, чтобы добраться до Замка Вечности и восстановить повреждённый искусственный интеллект. В игре используются визуальные искажения, чтобы создать эффект старого оборудования и подчеркнуть нестабильность внутриигрового мира.

В самом начале игры появляется текст через крупные пиксели. Буквы накладываются друг на друга, будто на поврежденном экране. Это напоминает запуск сбойной системы. Такой прием задает ощущение нестабильного восприятия с первых секунд. Игрок видит не цельное сообщение, а фрагменты. Это настраивает на опыт, где информация будет подаваться как нарушенный поток.

После стартового текста появляется фраза: «I’ ll save her no  matter what» — „Я спасу ее, несмотря ни на что“. В какой-то момент одна буква на экране искажается. Эта фраза указывает на мотив героя — найти и восстановить ИИ. Глитч во фразе выглядит как импульс, который пробивается через поврежденное сознание. Это подчеркивает мотив героя и одновременно нестабильность среды, в котором он окажется.

После сцены кораблекрушения следует загрузочный экран. В какой-то момент проскакивает изображение короткой вспышкой, на котором можно разглядеть море. Море становится фрагментом, который не удерживается в памяти героя во время пробуждения. Такой прием подчеркивает неспокойное состояние героя после катастрофы.

В окружении глитч появляется во время переходов между локациями. Элементы окружения появляются через разрывы пикселей, которые постепенно собираются в цельную картинку. Часто появляется кратковременный шум из пикселей, словно изображение выводится на экран какого-то оборудования. Эти сбои создают ощущение разрыва между предыдущей и новой зоной.

Мир кажется поврежденным и неполным. Когда герой попадает в заброшенную лабораторию, на стенах можно заметить экраны с помехами. Они указывают на разрушенные системы, что намекает на то, что «прошлое» мертво. Шумящие экраны становятся визуальной метафорой, отражая нестабильность внутриигрового мира, в том числе во время боя.

Нестабильность окружения проявляется в кратких визуальных сбоях. Мир не держит форму. Детали появляются с задержкой, исчезают или появляются рывками. Пространство выглядит нарушенным, как будто среда теряет устойчивость подобно ИИ, который герой должен найти и восстановить.

Интерфейс подается через искажения. Элементы появляются рывками, цифры и индикаторы мигают. Это отражает состояние поврежденного оборудования. Интерфейс выглядит ненадежным, как будто система работает на пределе.

Сбои в интерфейсе можно связать с состоянием героя. Он получает информацию так же нестабильно, как и видит неустойчивый окружающий мир. Интерфейс становится частью общего восприятия, подчеркивая одиночное существование героя в разрушенной среде.

Глитч в The Eternal Castle [Remastered] служит в качестве метафоры нестабильности окружения и сознания. Сбои создают ощущение, что всё на экране — это повреждённая система, в которой существует герой игры. Глитчи объединяют окружение и интерфейс, поддерживая идею повреждённой реальности и внутриигрового сбоя.

Действие в SOMA происходит в подводном исследовательском комплексе PATHOS-II, где сознание людей не просто перенесено, а скопировано в механические тела. Поэтому глитч эффекты в дизайне персонажей и окружения выступают в роли утраты человеческой идентичности.

Комплекс PATHOS-II состоит из восьми станций, на территории которых встречаются монстры. Повествование ведётся от лица Саймона Джаретта, который не сразу узнаёт, что копия его сознания находится в механическом теле. Поэтому, когда игрок приближается заражённым существам, картинка заполняется помехами, начинает дрожать и искажаться. Такие глитчи намекают на утрату настоящего «человеческого взгляда». Приближение к заражённым существам отражается на восприятии Саймона как на сбое в работе сенсоров, а не на естественной реакции человека. Чем ближе к монстру, тем сильнее искажения на экране.

SOMA  — это игра о трещинах и искажениях, возникающих под воздействием непредсказуемой и ужасающей энергии в вышедшей из строя машине. В этом мире резкие границы, разделяющие человека и машину, сломанное и починенное, известное и неизвестное, искажаются до состояния панического безумия. Отключение машины, говорящей человеческим голосом, становится моральным решением. Скрытие от крадущейся фигуры превращается в мучительное столкновение с неизбежным ужасом двусмысленности.

Кэтрин Чун — главный персонаж, которого можно назвать путеводителем. Кэтрин существует в виде копии сознания, которое общается с Саймоном через терминалы и переносной носитель данных. Её портрет периодически искажается на внутриигровых мониторах, что подчёркивает её цифровое существование и полное отсутствие плоти.

Чем эмоциональнее становится Кэтрин, тем сильнее глитч эффекты на её портрете. Так, например, в финале игры, когда Саймон и Кэтрин ссорятся, гнев Кэтрин достигает пика. Глитч эффекты усиливаются, и терминал с портретом героини ломается, что является её цифровой гибелью. Такая нарастающая визуальная нестабильность становится параллелью с человеческой реакцией — злостью. Компьютерная система не способна выражать эмоции, но способна перегреться и сломаться окончательно.

Таким образом, глитч в SOMA становится признаком, указывающим на существование сознания человека только в цифровой среде. Через искажения изображения формируется нестабильное восприятия окружения, что подчёркивает техническое существование человеческого сознания. Глитчи становятся единственной формой выражения эмоций, которые в то же время являются и пределом возможного восприятия.