Самыми ранними формами взаимопомощи в преодолении зависимостей можно считать религиозные и профессиональные сообщества прошлых столетий — например, покаянные братства, методистские «классы», а также цеховые или гильдейские кассы взаимопомощи.
Эти объединения предоставляли среду для регулярных встреч равноправных участников, где обсуждались проблемы и соблюдался принцип договорной конфиденциальности (то есть негласное правило «не выносить из круга» сказанное друг другом).
Собственноручно генерированное изображение Chat GPT
Однако деятельность этих ранних сообществ опиралась на принадлежность участников к конкретной общине и на их личную репутацию; полная анонимность личности ещё не являлась центральным принципом. Кроме того, не существовало универсального «рецепта» или единых правил ведения таких групп, которые можно было бы легко перенести из одного контекста в другой — каждое сообщество действовало по своим традициям.
Конец XVIII — первая половина XIX века
В период раннего Нового времени стали появляться трезвеннические общества — первые светские организации, направленные на борьбу с пьянством.
Они характеризовались целым рядом наглядных атрибутов: от членов требовали давать торжественные обеты воздержания от спиртного, распространялись агитационные листовки за трезвость, участники носили специальные значки, показывающие их принадлежность к обществу, а сама организация вела списки (регистры) своих членов. Собрания таких обществ носили публичный характер: устраивались открытые встречи, где произносились общие декларации и клятвы трезвости.
О конфиденциальности речи почти не шло — напротив, всё строилось на эффекте публичного обещания, которое как бы скрепляло слово чести участника перед всеми. Внутри групп были формальные должности, например председатель общества, секретарь, а рядовые участники именовались «членами с обетом» (давшими обет).
Дореволюционный рисунок о вреде алкоголя, XIX век
Поддержка друг друга выражалась главным образом в моральном поощрении тех, кто сохранял воздержание, и в публичном порицании или даже исключении тех, кто нарушил слово. В некоторых случаях существовали элементы материальной взаимопомощи между членами.
Однако у этих обществ были существенные ограничения: их работа велась в очень публичной плоскости, сопровождалась стигматизирующей риторикой (пьющих клеймили позором как грешников или слабовольных), и практически не предусматривалось пространство для приватности, не говоря уже об анонимности участников.
Трезвеннические бунты в России — середина XIX века
У трактира. Картина Л. Соломаткина, 1865 год
В середине XIX века в России вспыхнули так называемые трезвеннические бунты — редкий случай, когда массовые народные протесты были направлены не за право пить, а за право не пить. В 1858–1860 годах крестьяне целыми деревнями отказывались покупать алкоголь, подписывали «обеты трезвости» и бойкотировали кабаки.
Причина была простой и жёсткой: алкоголь тогда продавался через систему винных откупов, при которой крестьяне фактически были обязаны «выпивать на сумму», даже если не пили вовсе — недостачу взыскивали деньгами.
Когда бойкот начал рушить доходы откупщиков и казны, власти отреагировали силой: кабаки охраняли войска, протесты подавляли, активистов наказывали. В итоге движение было сломлено, но сам факт остался в истории как один из первых примеров осознанного массового отказа от алкоголя в России — снизу, без указов и морализаторства.
Парадоксально, но эти бунты показали: проблема зависимости и навязанного потребления обсуждалась в обществе задолго до XX века — и уже тогда вызывала реальные социальные конфликты.
«Вашингтонское общество», США, 1840-е годы
«Дома для нетрезвых» (The Inebriate Home), Уилл Л. Тейлор, 1879
Ещё одним примечательным движением того периода стало «Вашингтонское общество» (Washingtonian movement), возникшее в США в 1840-е годы.
Его основали сами бывшие пьющие с целью коллективной поддержки друг друга в трезвости. В этом клубе также были свои артефакты и ритуалы: существовал свод клубных правил, новые члены проходили через специальный ритуал принятия, а центральным элементом встреч стало рассказывание «историй выздоровления», когда участники по очереди делились личным опытом преодоления алкоголизма.
Собрания вашингтонцев проводились часто и в небольших группах, что создавало атмосферу близкого общения; на таких встречах обычно выступал приглашённый спикер из числа самих выздоравливающих, который рассказывал свою историю, вдохновляя остальных.
Формально от участников требовалось соблюдать конфиденциальность внутри сообщества, однако на практике она нередко нарушалась: например, многие активисты движения публично выступали с рассказами о своём исцелении на широкую аудиторию, тем самым размывая границы приватности группы.
В качестве мер воздействия использовались групповая поддержка и моральные санкции: одобрение успехов, мягкое порицание срывов, наставничество опытных трезвенников над новичками. Некоторые находки Вашингтонского движения — например, практика, когда собрание ведёт такой же «равный» член группы, или структура встречи, основанная на личных историях — показали себя эффективными и могли быть переняты другими.
Однако движение не выработало устойчивых правил приватности и не институционализировало анонимность участников, поэтому, столкнувшись с внешним давлением и внутренними разногласиями, оно достаточно быстро сошло на нет.
Конец XIX — начало ХХ века
В конце XIX — начале ХХ века борьба с зависимостями всё ещё во многом происходила в русле благотворительности и так называемых «моральных обществ».
В этот период при приходах создавались благотворительные уставы и кассы трезвости, появлялись клубы умеренности, открывались дома трезвости с жёсткими правилами для их постояльцев.
Также проводились первые широкие публичные кампании против азартных игр и других пороков.
Слева: Народная читальня — чайная «Казанского общества трезвости» Справа: Нагрудный знак «Попечительство о народной трезвости»
Поддержка зависимых полностью зависела от их репутации в общине. Зависимости считались личным пороком и грехом, поэтому обращение за помощью грозило общественным позором.
Потеря «доброго имени» вела не только к стигме, но и к реальным экономическим санкциям: утрате работы, отказу церкви и благотворителей помогать семье.
Параллельно усиливался государственный и общественный контроль — сухие законы, полицейский надзор, «моральные общества» при церквях и фабриках. Поддержка строилась через страх наказания и публичного осуждения. Из-за карательного и публичного характера этих мер люди с зависимостями всё чаще уходили в неофициальные, закрытые формы помощи.
Так сформировался запрос на конфиденциальную, негласную взаимопомощь вне общественного контроля
Послевоенные десятилетия (1940–1960-е)
Начиная с 1930-х годов и особенно в послевоенные десятилетия (1940–1960-е) происходит институционализация взаимопомощи зависимых на новых принципах.
Возникают первые руководства и методические пособия для групп «равный помогает равному», в которых прописаны цели и структура таких встреч. В практику входят форматы собраний в виде групповых дискуссий «по кругу» или так называемых спикерских, когда один из участников рассказывает о своём опыте, а остальные слушают.
Самое важное — постепенно закрепляются правила анонимности и нейтралитета группы.
Советский антиалкогольный агитационный материал
Изменения возникли из-за разочарования в карательных мерах и чисто медицинском подходе и запроса на равную, неосуждающую поддержку «среди своих».
В первых группах самопомощи сформировались простые ритуалы и сменяемые роли без жёсткой иерархии. Ключевым принципом стала строгая конфиденциальность — ничего не записывается и не выносится.
Группы работали почти без бюджета, собирались в бесплатных помещениях и имели низкий порог входа: без денег и формальных требований.
Фотография, «Атеист бросает вызов „Анонимным алкоголикам“, пытаясь убрать Бога из 12-шаговой программы», около 1930
Новые группы сознательно дистанцировались от государства, политических партий и религиозных институтов.
Это защищало их от внешнего давления и делало модель легко воспроизводимой в разных городах и странах. К середине XX века начался быстрый рост самопомощных сообществ для различных зависимостей — от алкоголизма до наркозависимости и созависимости.
Ключевым этапом стало появление Анонимных алкоголиков в 1930–1940-х годах и распространение их принципов. Главным результатом этого периода стало закрепление анонимности как обязательной нормы: участие в группе и всё обсуждаемое внутри неё должно оставаться конфиденциальным.
Этот принцип оказался универсальным и был перенят всеми последующими аналогичными сообществами.
1970–1990-е годы
В 1970–1990-е годы происходит значительное расширение и диверсификация подходов к преодолению зависимостей.
Проблематика взаимопомощи выходит за рамки алкоголизма или наркомании, охватывая так называемые поведенческие зависимости — азартные игры, расстройства пищевого поведения, сексуальные компульсии и другие.
Артефакты этого периода включают в себя новые типы руководств и программ: появляются методички по снижению вреда (harm reduction), где цель — не обязательно полная трезвость, а уменьшение негативных последствий поведения; развиваются практики групповой когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) для зависимых; создаются специализированные программы помощи для игроков (лудоманов), для людей с нарушениями пищевого поведения, для секс-зависимых и пр.
Триггерами к таким изменениям послужили, с одной стороны, достижения медицины и психологии, которые начали официально признавать не-химические зависимости (например, патологическую игровую зависимость включили в диагностические классификации), а с другой — накопление эмпирического опыта, показывающего, что разные люди могут идти к выздоровлению разными путями.
В поле помощи зависимым стали сосуществовать разные подходы: полная абстиненция, контролируемое потребление и снижение вреда.
Чтобы избежать конфликтов, появились чёткие правила формата и принципов работы каждой группы и мета-правила, запрещающие навязывание «единственно верной» стратегии.
Параллельно расширялась ресурсная база: страховые системы, гранты и государственная поддержка позволили группам получать помещения, материалы и готовить фасилитаторов, повышая устойчивость.
В 1980–1990-е усилился акцент на правах пациентов и конфиденциальности, что закрепилось в законах и профессиональных кодексах и было перенято самопомощными группами. В этот же период произошло медицинское признание поведенческих зависимостей, что легитимировало соответствующие сообщества поддержки.
Дореволюционный рисунок о вреде алкоголя, XIX век [Электронный ресурс] URL: https://kulturologia.ru/blogs/110417/34137/ (дата обращения: 21.01.2026)
Соломаткин Л. У трактира. Картина, 1865 г. [Электронный ресурс] URL: https://gallerix.ru/storeroom/1014806736/N/617225940/ (дата обращения: 21.01.2026)
Тейлор У. Л. «Дома для нетрезвых» (The Inebriate Home), 1879 г. [Электронный ресурс] URL: https://en.wikipedia.org/wiki/Washingtonian_movement (дата обращения: 21.01.2026)
Нагрудный знак «Попечительство о народной трезвости» [Электронный ресурс] URL: https://old.bigenc.ru/domestic_history/text/3158556 (дата обращения: 21.01.2026)
Советский антиалкогольный агитационный материал [Электронный ресурс] URL: https://kulturologia.ru/blogs/210916/31431/ (дата обращения: 21.01.2026)
Наркологическая помощь в советский период: первая наркологическая больница [Электронный ресурс] URL: https://alliance-krk.ru/statiy/pervaya-narkologicheskaya-bolnica-istoriya.html (дата обращения: 21.01.2026)