Персональная выставка «Теория сопричастности»

В галерее «ГРАУНД Солянка» с 5-го по 25-е мая 2025 года прошла парная персональная выставка «Теория Сопричастности», куратором выступила Елизавета Мукасей. Художники: Дарья Бражников и Елизавета Щеблякова.

Выставочный проект «Теория сопричастности» направлен на поиск новых систем взаимосвязей между людьми и пространствами, через понимание термина «третье место». Превращая выставочные залы в уличные территории и используя в качестве медиума строительные материалы, авторы показывают неразрывную связь человека и города.

Бруски осины и сосны, размеры варьируются

Инсталляция посвящена процессу фланирования и предполагает соотвествующий метод взаимодействия с ней. Визуально работа отсылает к контурам условной городской местности с разными уровнями высотной застройки, в которой здания прорастающие из земли формируют рельеф мегаполиса. Пускай каждый дом и имеет идеальный общий образ, он остается уникален по своей форме и внутренним отношениям.

Фланирование предполагает процесс бессознательного, бесцельного брождения, опирающегося не на заранее спланированный маршрут, а на чувственное восприятие, возникающие во время прогулки. Ориентирами становятся не дорожные указатели и вывески с названиями улиц, а формы и фактуры городской среды, находящиеся в поле зрения. В этой среде деформация — это путь создания новой структуры, в которой каждая составляющая остается самодостаточный единицей. Город выходит из эмбриональной фазы, постепенно возрастая и формируясь. Элементы города, сливаясь друг в друга, переходят в районы, а те в свою очередь создают полноценные города.

Изменению подвергается не только сам путь, но и человек, который постоянно его перестраивает. Каждый поворот в новом направлении выявляет десятки форм, диктующих его следующий шаг. Единицами становятся как создания, так и создающие, продолжая поддерживать жизнь в друг друге.

Фанера, акрил, 40 фигур, размеры варьируются

40 — число, обозначающее перерождение и обновление. Формирование нового требует определенных усилий, оно беспорядочно и хаотично, и в этом подобно жизни.

40 человеческих фигур по отдельности имеют значимость, как единицы общего людского образа. Их участь — стоять без цели, пока другой, подобный им, не придет, чтобы объединить их вместе. Лишь во взаимодействии с другими, человек познаёт себя. Другой необходим, как опора и ориентир, документирующий его собственное существование. Пускай опыт человека ограничен его телом, опыт человечества не лимитирован ни пространством, ни временем, и лично мы влияем на его будущее, вкладываем частичку себя в его форму. Поток сотворения вечен и необратим во все времена. Создание нового может произойти только при помощи живого.

Инсталляция приглашает зрителя к взаимодействию со своими отдельными частями, предлагает соединить их воедино, не задавая никаких правил. Результат — физический облик воли и действия.

Бумага А4, тушь

Большие города дают множество возможностей, поводов для восхищения и любования. По большей части независимые и возвышенные, манящие и давящие, способные превозносить и даровать, но зачастую делающие вещи кардинально противоположные. Они сталкивают своих жителей с пресыщенным равнодушием, необходимым для выживания; частым отчуждением от самих себя и окружающих.

Их архитектура не линейна, она распадается на сотни стилей, текстур и паттернов. Эклектика подобна калейдоскопу, захватывающему внимание особенно впечатлительных людей. Однако, вспоминая классическое «хорошо там, где нас нет», разноцветная обертка не действует на местных. Коренной житель всегда сможет составить список из проблем родного города. И может быть это даже хорошо, потому что пространство вне критики никогда не будет свободным.

Серия запечатляет именно сами урбанистические структуры, архитектурность, двойственность происходящего. Со стремлением жить и видеть все так, как оно есть. Желание ощущать и принимать дихотомии городких массивов.

Эта работа — эксперимент, которую мы решили провести в рамках монтажа выставки с 27.04–04.05.

Мы поставили стол со стульями и сделали комнату, в которой проводили большую часть свободного от работы времени. Оставили все таким, каким оно осталось к открытию экспозиции. Положили отрывки из блокнота, в котором вели записи о выставке — здесь можно посмотреть на то как мы развивали идею о проекте, наброски работ и другие предметы. Комната представляется бытовой манифестацией построения своего места на чужой территории. Ставя стул, человек присваивает себе кусочек пространства, обживает его по своему и превращает окружение в продолжение себя. Этим часто неосознанным жестом он предоставляет месту его репрезентировать.

Художника в свою очередь чаще всего репрезентируют его работы. Из-за того что «кухня» выставочного дела часто остается скрытой от зрителя, процесс создания искусства обрастает всевозможными мифами. Романтизированный образ художника, как человека исключительной натуры создает жестокую дихотомию «творческих» и «не творческих» людей. Подобная мистификация ограничивает и ставит несправедливый блок на творческую самореализацию. Мы постарались стереть эти рамки, показав, что искусство — это доступный каждому живой процесс. Это попытка сделать его видимым и оттого более понятным.

Бревна из усадьбы Голицыных, 1,5 м x 1,5 м x 30 см

Бревна были найдены в процессе прогулки возле реконструкции старинной усадьбы. Изжившие свой срок позвонки здания, оставленные на медленное разложение. Уважаемые рабочие бесплатно предоставили их художнице.

Считается, что целью реконструкции является восстановление утраченной красоты и ремонт здания, однако в некоторых случаях это означает почти полную перестройку, замену устаревших материалов, установку современной техники и проводки. Старым зданиям либо не дают естественно состариться, постоянно совершенствуя и омолаживая фасады, либо их просто на просто забрасывают и сносят, оставляя на карте голую землю. Реставрация, если повезет и она вообще произойдет, проходит медленно и незаметно, не привлекая к себе лишнего внимания, часто годами прячась за полупрозрачными фальшь-фасадами. Из-за негласной тишины, окружающей эти процессы, городской ландшафт меняется почти незаметно, вызывая активное возмущение пожалуй лишь у пары десятков небезразличных граждан.

Исторически значимая архитектура несправедливо оказывается беззащитной относительно агрессивной политики урбанизации. Перекрытия, двери, деревянные ставни и рамы, колонны и барельефы, некогда служащие опорой города, оказываются списаны в отставку. На век их старости, прохожий все еще может заметить в них красоту, нежность остатков былых эпох.

Исторические постройки, как старики города, нуждаются в такой же заботе и бережном отношении. Собирая их в новую форму периметра, позволяющую сохранить остатки их первоначального существования. Им предлагается передать трость, а не место на кладбище.