Родители редко помнят, в каком году ребенок нарисовал тот или иной рисунок. Зато хорошо помнят, что тогда происходило дома. Из-за чего ссорились. Чего боялся ребенок. Когда впервые перестал держать маму за руку. Со временем детские работы становятся семейным архивом не меньше, чем фотографии.
Первым героем рубрики «Отцы и дети», в которой родители рассказывают об одной работе своего ребенка, стал журналист и издатель Игорь Шулинский. Он выбрал произведение своей одиннадцатилетней дочери Эмили, созданное во время учебы в ДЭЗе Михаила Лабазова. На выставке работа называлась «Погружение во внутренний мир», а дома давно получила другое имя — «11-летние девочки горят в аду».
«Эмили Шулински уже несколько лет занимается в школе ДЭЗ Михаила Лабазова. Я считаю, что это одна из лучших школ современного искусства и дизайна для детей и подростков. Там дети не просто изучают современное искусство — они его создают, проживают. Каждый год школа делает большие, очень серьезные выставки, на которые собирается, кажется, пол-Москвы. Они действительно стали модными и популярными, но главное — они очень интересные. Для меня это важно не потому, что я знаю, станет ли моя дочь художником. Я этого не знаю. Но я вижу, что искусство для нее — очень терапевтическая вещь.
Работа, которую Эмили представила в прошлом году на коллективной выставке выпускников ДЭЗа, официально называется «Погружение во внутренний мир». Но у нас в семье она получила другое название — «11-летние девочки горят в аду». История довольно простая. Эмили сейчас одиннадцать лет, но иногда кажется, что ей уже четырнадцать. Она полностью вошла в переходный возраст. Это настоящий черт в юбке. Я вижу ее, вижу ее подруг, их интересы, странное поведение — все то, что происходит с подростком, который начинает сепарироваться. Я вижу, как ей тяжело. Вижу, как мы ссоримся, как ругаемся. Та маленькая нежная девочка, которая совсем недавно была ласковой кошечкой, превращается в подростка, пытающегося разобраться с миром. И, конечно, родители — ее ближайшее окружение — становятся главными врагами».
«Если перевернуть картину, можно увидеть другую сторону этой истории. На первой стороне — огонь. Именно так для меня выглядят наши с Эмили ссоры. Это очень автобиографическая часть работы. Я храню картину у себя на работе, и чаще всего она стоит именно этой, огненной стороной вперед. Но есть и другая сторона. Она гораздо спокойнее, более созидательная. Даже чертики здесь какие-то радостные. И сама Эмили, которую я здесь вижу, совсем другая. Эта часть напоминает мне работы Хуана Миро. Если первая сторона ассоциируется у меня с современными российскими художниками, то вторая — гораздо более умиротворенная.
Она дает надежду, что Эмили, как любой подросток, просто пройдет через свой сложный период взросления, гормональных изменений и сепарации. Что все наши ссоры закончатся и однажды в нашу семью вернется уже взрослый, прекрасный, самостоятельный человек, который не забудет лучшее, что было в ее детстве».