Проект «Зебры очень красивые» — художественное размышление о возможности счастливого эскапизма и обретения себя как автора в жестокой среде. Инсталляция наполнена скульптурами-автопортретами художника в разных временных состояниях. Толпа детей, наблюдающих за зеброй в бассейне, семейный портрет с пальмой, человек в костюме банана, — ключевые персонажи и образы мифологии художника. Все они — гости, собравшиеся на праздничную вечеринку. В проекте «Зебры очень красивые» объемные автопортреты художника не стремятся к миметической точности, но наоборот, наивно подчеркивают свое отличие от «оригинала», как если бы сам оригинал был утерян или вообще не существовал. В новой скульптурной серии Степана Лысенко автопортрет перестает быть актом закрепления, превращаясь в процессуальную форму наблюдения за собой, а идентичность художника рассматривается как множественная, подвижная форма, недоступная для фиксации.
«Зоопарк»
Инсталляция «Зоопарк» артикулирует механизм формирования идентичности через процесс наблюдения, эстетический дефицит и невозможность совпадения с фантазией.
Группа скульптурных автопортретов художника — дети и подростки, тела и костюмы которых покрыты звериными паттернами, разглядывают через забор гигантскую розовую зебру. Фигура зебры, предмет детского желания, одновременно анималистична и игрушечна, реальна и декоративна, а главное — принципиально недостижима для рассматривающих ее детей. В инсталляции образ зебры-игрушки оказывается сведен к его эстетической оболочке. Экзотический паттерн проецируется на фигуры детей, передавая наивную попытку ребенка приблизиться к объекту желания и выйти за пределы своей базовой телесности.
«Пиньяты»
Инсталляция «Пиньяты» воспроизводит ситуацию подмены ритуала, в которой формальная символика праздничной игры превращается в метафору невоплотимости желания через насилие. Пиньята — объект, традиционно соединяющий спонтанность игры, разрушения и получения награды — в инсталляции Степана Лысенко лишена содержимого, и, следовательно, своего игрового предназначения. Пустая, но притягательная форма, пиньята, несет в себе возможность наслаждения, поставленного в зависимость от символического акта насилия.
В отличие от традиционной игры в пиньяту, где игрок действует вслепую без точной ориентации в пространстве, фигура младенца в инсталляции наносит удар осознанно, тем самым опровергая представление о наивности детского желания и случайности агрессии ребенка. Второй персонаж — подросток-наблюдатель, более взрослая проекция художника, — фиксирует произошедшее. Инсталляция конструирует множественную субъектность внутри несуществующего ритуала, помещая художника одновременно в позицию исполнителя, свидетеля и обманутой жертвы.
«Пиньяты» формулируют травматический опыт взросления как отказ от самой возможности удовлетворения желания. Обещание праздничной награды превращается в пустую форму, а жест насилия — в необходимое, но не приводящее ни к чему правило игры.
«Семейный портрет»
Композиция работы построена по принципу парадных семейных фотопортретов конца XIX — начала XX века. В воображаемом семейном союзе, который создает художник, идея рождения и родства перестает быть актом биологической данности, а семья конструируется из объектов личной мифологии, оказываясь перенесенной в пространство воображения.
В «Семейном портрете» Степан Лысенко поднимает центральные темы своей художественной практики: рождение идентичности через фикцию, отказ от традиционных моделей взросления и поиск родственных связей в мире символов. «Семейный портрет» становится отправной точкой проекта, закладывая мотив ритуального самонаблюдения, фиктивной памяти и стремления создать собственный миф через эстетизированные коды прошлого.
«Праздник»
Инсталляция «Праздник» фиксирует утрату смысла в знакомом с детства ритуале празднования Дня рождения. В центре работы — скульптура художника в костюме банана, одинокого именинника за столом, сервированным на несколько персон. Атрибутика детского праздника — воздушные шары, торт, пастельная палитра — соседствует здесь со странными и тревожными деталями. Поверхность праздничного стола занята не столько лакомствами, сколько неуместными, вырванными из контекста объектами: мышеловками, детскими игрушками, гипсовыми пальцами. В инсталляции Степана Лысенко праздник теряет свою объединяющую, семейную и дружескую, природу, превращаясь в форму вынужденной изоляции. День рождения здесь — фиктивное торжество, фиксация одиночества в пространстве, где всё готово для праздника, который не состоялся.
Проект «Зебры очень красивые» погружает зрителя в рассуждения о природе паттерна, красоте и неповторимости каждой копии. В проекте идея паттерна как акта эстетического повторения составляет основу художественного существования автора. Визуальная избыточность является способом выстроить дистанцию с реальностью, а повторение — тщетной попыткой самофиксации.