Два часа ночи в Москве. Кому-то нужен лёд, кому-то пластырь, кому-то завтрак раньше, чем откроются кафе. Через пятнадцать минут под дверью стоит курьер с пакетом. У города больше нет закрытых часов, и это считают удобством.
В то же лето в Барселоне туристов с чемоданами встречали водяными пистолетами. По центру у Саграда-Фамилии шли колонны с плакатами «Tourist Go Home» и «Туризм нас обкрадывает», такие же собирались в Венеции, Лиссабоне, Палермо и на островах. Два конца Европы двигаются в противоположные стороны. Москва подстраивается под того, кто заказывает. Южные города пытаются вернуть себя тем, кто в них живёт.
Спор в обоих случаях про одно: кого в городе считать главным. Голосов у него несколько, и каждый смотрит на дверь с пакетом по-своему.
Лёд в два часа ночи
Виктория живёт в Москве и удобство ценит без оговорок.
«Сервисы 24 на 7 — это очень удобно, особенно когда живёшь в мегаполисе, никогда не знаешь, что тебе понадобится: лёд в два часа ночи, пластырь в пять утра, завтрак в любое время и место».
За этим стоит инфраструктура, которую город собрал раньше других. «Самокат» появился в 2018 году, «Яндекс Лавка» — в 2019-м. Оба работают через дарксторы: маленькие склады по районам, где вместо покупателей ходят сборщики, а заказ едет до двери за считаные минуты. Пятнадцать минут — обещание, ради которого склады и расставили так густо. Та же идея чуть позже захлестнула Запад, но прожила недолго. В 2020–2021 годах быстрая доставка казалась новым золотом: только за 2021 год в европейские сервисы продуктов вложили около 5,5 млрд долларов. Берлинский Gorillas за полтора года вырос от стартапа до компании-единорога и был поглощён турецким Getir почти за 1,2 млрд долларов. Когда в 2022 году подорожали кредиты и кончились дешёвые деньги, почти все эти сервисы закрылись, а десятки тысяч сборщиков и курьеров остались без работы. Москва свою сеть дарксторов сохранила и довела до привычки.
Про эксплуатацию Виктория говорит спокойно. «Нет, спрос рождает предложение, люди сами соглашаются на эту работу и зарабатывают дополнительные деньги. Это как такси: оно тоже работает круглосуточно, и если это эксплуатация, то и такси эксплуатация. Но люди же пользуются, и благодаря спросу люди могут зарабатывать в любое время суток».
Заработок у курьеров и правда есть. В крупных городах развозят заказы в основном мигранты, доход называют в пределах 47–85 тыс. ₽. Но верхняя цифра набирается сменами по шестнадцать часов, а уволить человека платформа может в два клика, без разговора и выходного пособия.
«Слишком просто»
Клэр из Франции доставкой почти не пользуется и удобства в ней видит мало. «Иногда здорово получить еду или одежду быстро, особенно после долгого рабочего дня, но это слишком просто. Из-за этого меньше хочешь готовить, выходить, общаться с людьми».
Об условиях труда она говорит как о своём выборе.
«Я не пользуюсь Uber Eats, потому что знаю, что этих людей плохо оплачивают, у них проблемы со здоровьем из-за работы. Я не хочу в это вкладываться. Это должно быть нашей ответственностью как клиента: либо быть с ними вежливым, либо не пользоваться сервисом. Нам стоит дважды подумать, прежде чем пользоваться таким сервисом».
Про магазины, закрытые по воскресеньям, Клэр рассуждает мягче. Она понимает родителей, которым в выходной нужно успеть по делам с детьми. Но сама видит в закрытой двери выходной для тех, кого иначе заставят работать и по воскресеньям, и по ночам.
Анри из Страсбурга говорит жёстче. «Во Франции всё зависит от города. Страсбург — исключение, тут по воскресеньям всё закрыто; в Париже можно ходить по магазинам в воскресенье, но большинство закрывается около 23:00». Различие тянется из истории: Эльзас и часть Лотарингии с 1871 по 1918 год входили в Германскую империю, и, вернувшись Франции, сохранили часть местного права. Среди уцелевших немецких норм — строгие правила воскресного отдыха, по которым магазины Страсбурга закрыты в выходной до сих пор. Удобство Анри не отвергает, но границу проводит ясно.
«Хотел бы, чтобы в Страсбурге магазины работали по воскресеньям. Но круглосуточно — нет: после девяти вечера за покупками не надо, и это создаёт проблемы для тех, кто работает ночные смены». Доставкой он не пользуется, еду забирает сам на велосипеде. «Во Франции много лицемерия вокруг курьеров: обычно это нелегальные мигранты без социальной защиты и трудовых прав». В Москве этих людей называют самозанятыми, во Франции — нелегальными.
Барселона отвечает
В Южной Европе спорят прежде всего о жилье. В июне 2024 года мэр Барселоны Жауме Кольбони объявил, что город не станет продлевать лицензии на краткосрочную аренду: к ноябрю 2028 года под жителей вернут все примерно 10 000 туристических квартир. Airbnb и владельцы оспорили решение, но весной 2025 года Конституционный суд Испании их доводы отклонил. Причина в цифрах, которые мэр назвал прямо: за десять лет аренда в городе выросла на 68%. Туристов в Барселону приезжает 26 млн в год при населении 1,7 млн.
Лиссабон прошёл по этому пути раньше. Программа «золотых виз» и налоговые льготы превратили старые кварталы в объект спекуляции: с 2014 по 2024 год жильё в городе подорожало на 176%. В Альфаме, самом туристическом районе, дома один за другим уходили под краткосрочную аренду, местные жильцы съезжали, а вместо обычных лавок открывались сувенирные магазины и кафе для гостей.
Венеция показывает, чем всё заканчивается. В 1970-е в историческом центре жили около 175 000 человек, сейчас осталось меньше 48 000 — активисты, считающие горожан по данным мэрии, называют точную цифру 47 995. Туристов при этом приезжает 20 млн в год, и почти восемьдесят процентов из них уезжают в тот же день. Спальных мест для гостей в городе теперь больше, чем жителей. С апреля 2024 года Венеция в пиковые дни берёт за вход 5 € — попытка хоть как-то отогнать толпу от собственных улиц.
Лето 2025 года связало эти города одной волной. Пятнадцатого июня скоординированные протесты против овертуризма прошли в Барселоне, Лиссабоне, Венеции, Палермо и на островах. Координировала их сеть SET — объединение южноевропейских кварталов против туристификации, возникшее ещё в 2017 году. Жители говорили об одном: город перестроили под гостя, и места для них самих в нём не осталось.
У другой стороны есть свой довод. Сторонники Airbnb напоминают, что запреты сами по себе цены не снижают и что поток туристов растёт даже там, где аренду уже ограничили. Жильё дорожает по многим причинам, и краткосрочная аренда лишь одна из них.
Родина гиг-экономики выбирает сторону
Британия придумала Deliveroo и Uber Eats и в этом ближе к московской модели. Тем интереснее, что говорит Брэд из Бристоля. «С развитием технологий в Бристоле появилось больше работы вроде Deliveroo и Uber. Изменение было постепенным, не свалилось внезапно. Менять всё это не стал бы, но поведение сервисов доставки — да: в фастфуде клиентов в зале задвигают ради онлайн-заказов, а пакеты с едой, постоявшие на полу, ставят на столы, где подают еду».
С Airbnb Брэд лично не сталкивался, но недовольство понимает: речь о жилье и аренде. Курьеров и водителей в Британии, по его словам, защищают законы, и это важная разница с Францией и Россией. Но когда его спрашивают, к какому полюсу ближе его город, он отвечает без колебаний.
«Мы скорее ближе к Барселоне. И я хотел бы, чтобы было ближе к Барселоне. Не думаю, что людям полезны смешанные смены».
Человек у двери
Фото: RG72
Москва и Барселона отвечают на один вопрос противоположными инструментами. Один город устроен так, чтобы заказ приходил сам и спрашивать было не о чем. Другой пересчитывает квартиры и лицензии, чтобы вернуть в поле зрения тех, кого аренда и туризм сделали невидимыми.
И за московское удобство, и за барселонский отпуск платит конкретный человек. В одном случае это курьер, который ради 85 тысяч стоит на смене по шестнадцать часов. В другом — сосед, чью квартиру десять лет назад превратили в апартаменты для гостей, а его самого выписали из города вместе с арендной платой. Венеция уже знает, как выглядит финал: меньше 48 тысяч жителей и спальные места для туристов вместо соседей.
Поэтому спор всегда упирается в одну сцену. Два часа ночи, звонок в дверь, человек с пакетом на пороге. Виктория видит работника, который сам выбрал смену. Клэр — того, с кем нужно хотя бы поздороваться. Барселона — фигуру, ради которой стоит переписать городские правила. Дверь открывается. Кто стоит за ней на самом деле, каждый из них так и не спросил.