Свет напоказ
Москва тратит миллиарды на подсветку фасадов, мостов и новогодних улиц, а в двух шагах от сияющей витрины двор тонет в темноте. Разбираемся, кто отвечает за парадный свет, кто за дворовый и почему это вопрос не красоты, а безопасности.
На Никольской над головами прохожих свисает светящийся лес гирлянд: тысячи нитей натянуты от стены к стене и держат улицу в ровном золотом свете круглый год, не только под Новый год. Туристы снимают этот купол на телефоны, влюблённые под ним целуются. Сворачиваешь в подворотню в сторону внутреннего двора, и через двадцать шагов свет кончается совсем. Под ногами не видно бордюра, окна горят редко, единственный фонарь у мусорных баков либо разбит, либо не включён. Расстояние между сияющей улицей и тёмным двором, который к ней примыкает, измеряется десятками метров, а по количеству света между ними пропасть.
Это и есть главный сюжет московского освещения. Город прекрасно умеет освещать, когда хочет показать себя, и оставляет в темноте то, что показывать не собирается.
Витрина
Лучшую сторону Москва развивает методично и с размахом. По данным Комплекса городского хозяйства, за последние тринадцать лет общая освещённость города выросла вдвое, а число зданий с архитектурно-художественной подсветкой увеличилось вчетверо. Сейчас столицу освещают больше миллиона светильников. Только за 2025 год новую подсветку получили больше сотни объектов: здание РГГУ на Миусской площади, Живописный мост, храмы, жилые комплексы сталинской постройки. Держит всё это городское хозяйство на балансе ГУП «Моссвет», у которого есть мобильная светотехническая лаборатория, машина с люксметрами, замеряющая яркость фасадов и дорожного покрытия. Саму же эксплуатацию, от уличных фонарей до подсветки, по договору аренды ведёт АО «Объединённая энергетическая компания», на сто процентов принадлежащее городу.
© Юрий Д. К.
К этому добавляется праздничная иллюминация, и тут счёт идёт на миллиарды. Официально мэрия сообщала, что новогоднее оформление обходится примерно в 400 миллионов рублей, но «Фонтанка», изучив госзакупки, насчитала не меньше 6 миллиардов. Разница объясняется тем, что основные траты идут через ту же ОЭК: она закупает, хранит, ремонтирует и обновляет световое оборудование. У парадного света есть внятный заказчик, профильный оператор и бюджет, который не стыдно показать в отчёте о привлечённых туристах.
© Юрий Д. К.
Изнанка
С дворовым светом всё устроено ровно наоборот, и начинается с того, что у него нет единого хозяина. По 131-му федеральному закону организация наружного освещения относится к вопросам местного значения, то есть к благоустройству. На практике за фонарь у подъезда могут отвечать управляющая компания или «Жилищник», если придомовая территория оформлена в общедомовую собственность, муниципалитет, если опоры на городском балансе, или «Россети», если столбы их. Минстрой ещё в 2017 году письмом указывал, что дворовое освещение это компетенция местного самоуправления, но жёстко за кем-то эту обязанность федеральный закон так и не закрепил. В результате заявка на негорящий фонарь кочует между инстанциями, а двор тем временем стоит тёмный.
Дальше включается экономия. Нормативы по наружному освещению разрешают в поздние ночные часы снижать яркость и часть светильников приглушать или гасить, когда поток людей и машин падает. Режим этот легальный, но в спорной дворовой зоне он накладывается на и без того нестабильное освещение: там, где фонарь и так горит через раз, ночное снижение довершает темноту. Бывает и формальная установка без результата: жители московского Строгино рассказывали, как на детской площадке поставили фонари на солнечных батареях с датчиками движения, отчитались о выполненной работе, а фонари не горят. На портале «Наш город» под жалобы на дворовое освещение заведена отдельная категория, и список ответственных за неё впечатляет: ОЭК, Департамент ЖКХ, Объединение административно-технических инспекций, «Россети Московский регион», два дорожных ГБУ «Автомобильные дороги», управляющие организации домов. Когда отвечают все сразу, на практике часто не отвечает никто.
Газета «Московский комсомолец» ещё несколько лет назад сформулировала это коротко: магистрали в Москве освещены, дворы нет, и осенью, когда световой день укорачивается, горожане один за другим жалуются, что споткнулись в темноте и попали в травмопункт. С тех пор миллион светильников в городе стало больше, а тёмные дворы никуда не делись.
Темнота как опасность
Пока речь идёт о разбитой коленке и неснятом на телефон дворе, тема выглядит бытовой. Цифры по безопасности переводят её в другой регистр.
Главный аргумент даёт дорожная статистика. По данным Госавтоинспекции, наезды на пешеходов в тёмное время суток составляют около трети всех подобных ДТП, но на них приходится больше 60 процентов погибших пешеходов. Причина простая и физическая: с ближним светом фар водитель замечает человека без световозвращающих элементов лишь за 30–50 метров, и при городской скорости этого расстояния не хватает, чтобы затормозить. Неосвещённый переход у тёмного двора убивает чаще освещённого, и это уже не вопрос красоты фасада.
С уличной преступностью связь сложнее, чем привычное «в темноте опаснее». С одной стороны, добавление света в тёмных местах преступность снижает: систематический обзор Брэндона Уэлша и Дэвида Фаррингтона (Campbell Systematic Reviews, 2008, обновление 2022) показал снижение в среднем на 14–21 процент, а рандомизированный эксперимент в нью-йоркских жилых кварталах (Чалфин и коллеги, 2022) дал минус 36 процентов ночной уличной преступности. С другой стороны, обратное действие не зеркально: британское исследование Ребекки Стайнбах и коллег по Англии и Уэльсу (Journal of Epidemiology & Community Health, 2015) не нашло, чтобы отключение или приглушение фонарей ночью повышало преступность или число ДТП. Более того, по более поздним данным о ночном отключении подсветки (2022) на таких улицах вдвое сократились кражи из припаркованных машин. Свет работает там, где в тёмной зоне его не хватало, и эффект сильно зависит от места. Поэтому разумный ответ не в том, чтобы залить светом всё подряд, а в том, чтобы освещать дворы и переходы, где люди реально ходят вечером.
Чего хотят жители?
Запрос горожан в этой истории самый простой из всех. Им не нужна архитектурно-художественная подсветка собственной пятиэтажки и световые арки над двором. Им нужно, чтобы горел фонарь между метро и подъездом, на детской площадке и у мусорных баков, и чтобы заявка о негорящем фонаре не растворялась между полудюжиной ведомств. Этот свет дешевле любой иллюминации, не попадает в отчёты о туристах и не становится фотозоной, поэтому до двора он доходит в последнюю очередь.
Никольская будет сиять и дальше, это часть образа города, который Москва предъявляет миру. Двор за углом останется зоной личной ответственности жильца с фонариком в телефоне до тех пор, пока дорога от остановки до подъезда не начнёт цениться городом так же высоко, как вид подсвеченного фасада с реки.
Фотография на обложке Night in Moscow, Moscow Kremlin, Aleks G