Проект «К Востоку от реки» обращается к китайскому мифу о небесной Ткачихе и предлагает взглянуть на текстиль как на форму идентичности. Ткань хранит человеческое присутствие. В ней остаются следы прикосновений, времени, заботы, долгого пользования, а вместе с ними воспоминания, переживания, ощущение связи с домом и собственной историей. Художники работают с текстилем как с живым свидетельством опыта, исследуя хрупкие способы сохранения себя. Пространство выставки становится частью этого высказывания. Усадьба Шаховских—Красильщиковой, связанная с историей текстильного производства и ставшая домом для ЦВЛ РГБ, соединяет память материала и текста, позволяя прошлому звучать в настоящем.
Проект рассматривает ткань как форму памяти, которая не даёт забыть о том, кто ты есть на самом деле. Текстиль становится носителем идентичности, сохраняя следы тела, жеста, труда, происхождения и утраты.
В культуре Китая ткань имеет особое значение. Шёлк, вышивка, орнамент, цвет и качество материала исторически формировали язык статуса, ритуала, власти и культурной принадлежности. Ткань воспринимается как невербальный язык, система знаков, через которую человек сообщает о себе, своём положении и связях с миром.
В основе концепции лежит китайский миф о небесной деве-ткачихе, которая теряет связь со своим миром после утраты одежды. В русской традиции ему созвучна сказка о Царевне-лягушке, где кожа, напротив, становится вынужденной оболочкой, скрывающей подлинный облик героини. В обоих сюжетах покров оказывается границей между видимым и скрытым, между социальной ролью и подлинным «я».
Лю Ханьцзун. Иллюстрации к легенда о Пастухе и Ткачихе. Издание провинции Хэбэй. 1981 год.
На этой легенде основано и название проекта, которое фиксирует смысловой ориентир, ту внутреннюю вертикаль, по которой выстраивается идентичность. Река отделяет, задаёт дистанцию, помогает увидеть предел между «я» и «не я». Возвращение к востоку от неё, в образное место дома для Ткачихи, означает движение к своей сути. Так название собирает главный нерв выставки, поиск формы, в которой человек может удержать себя, не утратив связи с домом, телом и прошлым.
Ткань осмысляется как амбивалентное пространство. Она может сохранять и возвращать память, но также скрывать и ограничивать. Через нить, шов, узел, разрыв, орнамент и заплату проявляются скрытое, вытесненное и забытое. Проект открывает разговор о текстиле как о материальной памяти идентичности — хрупкой, телесной, наследуемой и не всегда свободной от внутреннего напряжения.
Особое значение приобретает пространство выставки. Экспозиция представлена в здании усадьбы Шаховских—Красильщиковых, история которого тесно связана с текстильным производством.
История Центра восточной литературы РГБ начинается задолго до появления библиотечных фондов. Особняк на Моховой пережил несколько эпох, меняя владельцев, назначение и архитектурный облик. Каждая смена оставляла собственный след. Среди них особенно заметна линия, связывающая дом с историей русского текстиля. Почти полвека судьба усадьбы определялась людьми, чье состояние, профессиональный опыт и представления о красоте складывались вокруг производства ткани.
Усадьба Шаховских — Красильщиковой. Фото 2017.
Владение известно с XVIII века. Первым его хозяином был Никита Зотов, воспитатель Петра I. Позже усадьба перешла князьям Шаховским. В конце XIX века участок оказался в руках представителей новой промышленной элиты. Первым среди них стал Иван Бакланов, директор Купавинской суконной фабрики братьев Бабкиных. Производство шерстяных тканей приносило значительные доходы, позволяя мыслить масштабно. Приглашенный архитектор Александр Каминский объединил главный дом с флигелями, изменил композицию усадьбы, добавил открытую террасу и придал фасаду строгую монументальность с четырехколонным портиком. Пространство приобрело торжественный ритм, напоминающий о статусе его владельца, связанного с одной из старейших текстильных мануфактур России.
Бакланов Н. К. Фото из книги Н. А. Найденова.
В 1906 году особняк приобрел Николай Красильщиков, руководитель знаменитой мануфактуры в Родниках. Предприятие выпускало ткани, ценившиеся за глубокий черный цвет, сохранявший насыщенность даже после многократных стирок. Красильщиковы принадлежали к числу фабрикантов, понимавших производство гораздо шире промышленного процесса. При мануфактуре открывались школы, постепенно снижалась неграмотность среди рабочих, образование становилось частью фабричной жизни. Ткань здесь соединялась с просвещением, ремесло с культурой.
1. В. А. Серов. Портрет Е. А. Красильщиковой. Холст, масло. 125×71. 1906. 2. Усадьба Шаховских — Красильщиковой. Фото 2016.
После революции дом неожиданно сохранил связь с текстильной промышленностью. В его комнатах разместили общежитие для работников текстильного комбината, приезжавших в Москву. Прежние интерьеры, созданные владельцами мануфактур, оказались наполнены людьми, ежедневно работавшими с тканью уже в совершенно иной экономической и социальной системе. История словно замкнула круг.
С 1995 года здание вновь вошло в состав Российской государственной библиотеки, а спустя несколько лет здесь открылся Центр восточной литературы. Коллекции, посвященные странам Азии, оказались в пространстве, где память о текстильном производстве уже была вплетена в саму биографию дома.
Так в проекте соединяются ткань, книга и память — разные способы сохранения и передачи культурного опыта.
Участие в выставке интервенции приняли 11 современных художниц, которые в своир работах переосмысливали медиум текстиля и размышляли на темы памяти, идентичности и дома. (Тексты экспликаций к работам предоставлены художницами)
Саша Сорокина
Образование
ИСИ Иосифа Бакштейна,
Новые художественные стратегии
ГПИ МЭИ (ТУ)
О художнице
В своей художественной практике художница исследует вопросы сложной идентичности. Её интересуют пересечения разных реальностей, их постоянная изменчивость и, как следствие, трансформации на уровне идентичностей. Саша рассматривает влияние социальных стереотипов и предрассудков на личность, в том числе, и через атрибут, как внешний маркер внутренних состояний, создающий определенное впечатление.
1. С эффектом памяти. Фотографии, одеяла. 2022-2025 2. Соблазн. Ткань, лес. 2024
Белыми нитками
Ткань, нитки. 2024-2025В работе художница использует ткани, которые перешли к ней в наследство по женской линии (от бабушки и мамы). Раньше эти материалы были частью повседневной практики — из них шили полезные и декоративные вещи. Сегодня эта необходимость исчезла, но сама ткань остаётся носителем семейной памяти. Вместо создания новых предметов художница вмешивается в её поверхность и зашивает изображения. Шитьё здесь перестаёт быть способом производства вещи и становится жестом взаимодействия с материалом. Белая нить не скрывает поверхность, а наоборот фиксирует место вмешательства. Так наследованная практика продолжается, но меняет своё значение: ткань из утилитарного материала превращается в пространство действия.
Предоставлено пресс службой ЦВЛ РГБ
Римма Мустафина
Образование
Британская Высшая Школа Дизайна,
графический дизайн
О художнице
В поле исследования художницы чувства и эмоции человека при взаимодействии с внешней средой — природной, городской, диджитальной. В работе Римма любит использовать текстиль и смежные материалы. Диапазон текстильных техник неимоверно широк, и их тактильность очень хорошо передаёт чувственный и эмоциональный посыл, к которому она стремится.
1. Альвеолы. Шнур, дерево. 50×71 см. 2020 2. Carpe (t) die (m). Пластик, печать. 150×100. 2024
Зависимое ничто
Трикотажная пряжа. 50× 63. 2026В европейском восприятии пустота — это отсутствие. Провал, который нужно заполнить. Тишина, которая ждёт звука. В буддийской философии (принцип взаимозависимого возникновения pratītyasamutpāda) нет ничего, что существовало бы само по себе. Эта работа — иллюстрация этой концепции: если убрать сетку, исчезнут и дыры, если убрать дыры, сетка станет сплошным полотном. Пустоты, благодаря опорам, становятся формой. Глядя на работу можно поразмышлять на тему: «Иногда то, чего нет, держит и держится за то, что существует».
Софья Сапожникова
Образование
New painting school Павла Гришина
Графическая мастерская Дмитрия Горелышева
Мастерская китайской живописи се-и «Чаинка»
Петербург. Школа культурной журналистики «ПРО АРТЕ»
Саратовский Государственный Университет,
направление филология, специализация: искусствоведение
О художнице
Художественное внимание Софьи смещается от книжной иллюстрации и печатной графики к работе с объёмом, поверхностями и пространствами — керамикой, деревом, текстилем и акрилом. Её трогают мотивы ритма и коллективности, а основной предмет любопытства — то, как биологические процессы отражаются и видоизменяются в жизни человеческих обществ. В своей практике Софья ищет ритмы в чередованиях активности и расслабления в жизни социума, отдельного человека и других населяющих планету организмов. Софья преподаёт в Школе дизайна ВШЭ, разрабатывает и ведёт образовательные программы для Отдела доступности Дома культуры ГЭС-2.Прыг-скок (Калифорнийский морской заяц и дофаминовые прыжки). Акрил, холст. 60× 50. 2025
Выгорание
Шелкография по ткани, шитье бисером, термопечать, аппликация по ткани. 2025Одним из эффективных способов отдыха и восстановления сил считается путешествие, смена картинки, поиск новых впечатлений. Однако, даже самые яркие впечатления в свою очередь постепенно блекнут, стираются из памяти, выцветают, как старые фотографии или картинка на летней футболке. Ткани, послужившие основой для шелкографии, долгие годы хранились в архиве бабушки моих детей. Одна из шелкографий напечатана на фрагменте хлопкового экрана кинотеатра подмосковной военной части, где служил ее покойный муж. Тени некогда показанных фильмов — еще один невидимый слой, вшитый в ткань повествования.
Мария Дунаева
Образование
Суздальский филиал СПбГУКИ,
художник-реставратор графики и живописи
Факультет современного искусства высшей школы «Среда обучения,
художник (мастерские Анастасии Потёмкиной и Арсения Жиляева)
О художнице
Художница работает с графикой, фотографией, цифровыми дневниками, объектами. Для рисования чаще всего использует демократичные средства — бумагу формата А4 и графитный карандаш. Сфера интересов — интимное/публичное, их связь с социальнополитическим контекстом и становлением субъекта, память личная/коллективная, проживание повседневности, способы её фиксации и дальнейшего осмысления. Часто обращается к жанру автопортрета.Selfie. Рисунк из серии. Бумага, карандаш, 29×21. 2021-н.в.
Его джинсы
Бумага, графитный карандаш. 29× 21. 2025 «Его джинсы»: банальный предмет как объект созерцания и тщательной перерисовки из-за принадлежности его значимому для художницы человеку.
Наталья Лотарева
Образование
ИСИ Иосифа Бакштейна
Академия Художеств им. Репина
О художнице
Художественная практика Натальи обращается к темам экзистенциального кризиса, экологии, сверхпотребления и взаимоотношений природного и человеческого, работая на пересечении реального и воображаемого через опору на достоверные или возможные теории в изображениях, объектах и сайт-специфик проектах; в лэнд-арте она выходит за рамки белого куба (вплоть до подводных погружений), исследуя хрупкость связей с средой и антропоцентризм, а в текстильных сериях, таких как «Мысли перед сном» и «Мой ежедневник», переводит эфемерные идеи в тактильное, обращаясь к кризису, вине и сожалению через абсурд, иронию и личное мифологическое пространство, сознательно снижая градус депрессивности.
1. Югра. Объекты. Дерево, металл, пластик. 2025 2. Натюрморт с экзотическими фруктами и рыбами. Бумага, акварель. 33×28. 2026
Голоса
Лэнд-арт проект совместно с Денисом Лотаревым. Текстиль, акрил. 70× 280. 2024
Подводная съемка: команда «БайкалТэк» — Татьяна Опарина, Геннадий МисанКаллиграф под воздействием звуковых вибраций и колебаний (бурятский варган) импровизирует, исполняя кистью на ткани переживание чувственного опыта, создавая абстрактные линейные композиции. Затем работа была интегрирована в лэнд-арт среду, под лед озера Байкал и был проведен перформанс с участием опытных фридайверов. Свободно развевающиеся в толще воды полотна ткани вступали во взаимодействие со скользящими рассекающими толщу воды фигурами девушек-фридайверов.
Анастасия Червонная
Образование
РГХПУ им. С. Г. Строганова,
«Художественная керамика», магистратура
МГХПА им. С. Г. Строганова,
кафедра «Художественная керамика», бакалавриат
АХПК им. В. М. Васнецова,
отделение «Художественная керамика»
О художнице
Художественная практика Анастасии разворачивается в объектах, инсталляции, графике и фотографии: она пересобирает повседневные формы и паттерны, создавая поле дежавю, где одиночество, хрупкость и наивность обретают новую логику в скульптуре, а в фотографии смещённый контекст выявляет неочевидное. Основной материал — керамика, позволяющая создавать трёхмерную форму, почти существо; трёхмерность сближает скульптуру и человека, направляя к сопереживанию. Материал долговечен и пластичен, но требует выверенности: эмоциональность сдерживается условиями керамики, которые концентрируют на главном. Керамика балансирует своей объективностью и бесспорностью, позволяя Анастасии одновременно расширять и ограничивать практику в поиске собственного выражения.
1. Безрассудность. Шамот, цветной фарфор. 85×50×35. 2025 2. Форма ощущения. Фарфор, эпоксидная смола. 40×40×40. 2023
Холодно
Фарфор. 37× 23× 22. 2026
Тише
Фарфор, надглазурная роспись. 37× 23× 22. 2026Скульптуры родились из пластического интереса: художницу завораживал вид укутанных растений — как материал формирует новый объем, контраст с живой формой, сам жест оборачивания. Такой акт заботы о растениях позволяет задуматься и о нашей силе и слабости. В то же время работа с фарфором совсем не похожа на спонтанное укутывание, это долгий, кропотливый и предсказуемый процесс. Объемы уже не поменяют своего положения, художница нашла состояние, что-то между уязвимостью и защищенностью, которое выбрала «заморозить».
Ольга Скугги
Образование
Школа Родченко,
Мастерская авторского высказывания
ИСИ Иосифа Бакштейна,
Новые художественные стратегии
О художнице
Художественная практика Ольги строится вокруг материи и смыслов, обречённых на исчезновение: её привлекают физические носители памяти — выцветший ковёр, истончённая тюль, ржавый механизм, осыпающаяся мозаика. Старые вещи включаются в новый нарратив, где продолжают рассыпаться на глазах зрителя. Художницу занимает, как места утрачивают истории, а действительность накладывает новые слои поверх старых, позволяя проступать призракам ушедшего. Работы реализуются от site-specific инсталляций до жестов в городской среде, делая ощутимыми коллективное воображение будущего, агентность нечеловеческих объектов и ритуалы, ветшающие с городом. Практика становится формой альтернативного познания города через телесный опыт и совместное действие, где вещественный мир основан на тактильности и взаимодействии.Падение. Смешанная техника. 2026
Летопись
Ткань, смешанная техника. 200× 180. 2025Текстильный коллаж состоит из природных узоров, собранных по воспоминаниям о деревенском бабушкином доме, где я проводила летние каникулы: тюли, ковры, скатерти, клеёнки. Их цветы, плоды, листья — основа для размышления о Природе как о воображаемом, недостижимом Эдеме, утраченном или никогда не существовавшем. Этот рай недостоверен и невозможен — он распадается в руках на разрозненные куски, как и сама память. Однако именно через извлечение этих образов из потока тиражности и кропотливое соединение фрагментов в коллаже, возникает новый нарратив.
Дарья Москаленко
Образование
Школа Дизайна НИУ ВШЭ,
Практики современного искусства
О художнице
Художественная практика Дарьи основывается на главном для неё медиуме — текстиле. Исследуя материал, она поднимает темы границ сна и реальности, медитативности состояния и погружения в него, интуитивного и автоматического шитья, телесности, а также тактильности и взаимодействия материала с пространством.
1. Граница 3. Смешанная техника. 2025 2. Граница 2. Смешанная техника. 2025
Территория 7 (Мой розовый мир)
Пряжа, акриловые нитки, текстиль. 2025Медитативный процесс вязания с самого детства был для художницы способом побега от реальности в свой маленький розовый мир.
Она погружалась в него с головой, не замечая происходящего вокруг. Вязание стало способом самовыражения, где каждая петля, каждый стежок были частью её внутреннего мира, наполненного фантазиями, мечтами и детскими представлениями о красоте и гармонии.
Эта работа — частичка того мира, воссозданная наяву. Розовые и красные оттенки отсылают к телесному, к истокам жизни, к тому, откуда всё начиналось. Это не просто цветовая гамма, а метафора её детского восприятия мира, где всё было мягким, теплым и уютным, как материнское лоно. Эти цвета отражают не только физическое начало, но и эмоциональное — любовь, заботу, нежность и одновременно страсть, энергию и жизненную силу.
Екатерина Прокофьева
Образование
МГГУ им. М. А. Шолохова
Различные Лаборатории
О художнице
Художественная практика Екатерины исследует идентичность как подвижную структуру на пересечении памяти, тела и времени, где природные объекты становятся образами внутреннего мира. Работы сосредоточены на пограничных состояниях между видимым и скрытым, а память трактуется как процесс перезаписывания, подверженный энтропии. Метод основан на повторении и наслоении визуально-тактильных материалов (воск, тушь, фольга, пластик), подчёркивающих материальную память. Внутренний опыт через энтропию, «космос внутри» и эффект бабочки расширяется до универсальных моделей нестабильной реальности. Работы возвращают внимание к хрупкости связей и пересборке идентичности как открытой системы, обращая взгляд на невидимое через материю, жест и пространство.
1. Фрагменты энтропии времени. Акриловое стекло, латексное молочко, аэрозоль, металлические колечки. 136×72. 2025 2. Карта рассеяных состояний. Воск, гелевая ручка, бумага, гвозди, оргалит. 30×30×5.
Катушки с лентами
Воск, гелевая ручка, калька, катушки. 5-200*20*4 (высота варьируется). 2026Работа исследует память как хрупкий процесс проявления, связанный с внутренней речью, следами присутствия и сохранением переживания. Ключевыми материалами становятся воск, калька и катушки. Текст существует как ускользающий фрагмент внутреннего состояния, скрытый, проявляющийся после пропитки воском. Калька выступает в работах как промежуточный носитель между телом и тканью, между записью и оболочкой. Письмо, пропитка, наслоения превращают внутренний монолог в материальный архив.
Наталья Осипова
Образование
Школа Дизайна НИУ ВШЭ,
Практики современного искусства
О художнице
Художественная практика Натальи строится на диалоге металла и текстиля: металл становится холодным, твёрдым каркасом, а нити представляют мягкость, гибкость и укутывающую силу. Это взаимодействие — не просто сочетание противоположностей, а процесс трансформации, где материалы взаимопроникают, изменяя друг друга и рождая новые смыслы. Художница намеренно ломает правила вышивки, создавая асимметрию и неправильность как эстетический и концептуальный элемент. Каждая работа — столкновение строгой основы с хаотичным плетением, где пряжа пронизывает металл, словно химические связи, удерживающие материю от распада и символизирующие запутанные, но устойчивые взаимоотношения.
Территория 2. Металл, пряжа, акриловые нитки, текстиль. 90×50. 2025
Территория 9
Металл, пряжа, акриловые нитки, текстиль. 90× 50. 2025Работа представляет собой визуальное и тактильное противостояние двух художественных миров — агрессивного захвата и мягкого проникновения, материализованных в текстиле и металле. Две части композиции изначально противопоставлены: одна — жесткая, холодная, с четкими границами и суровыми оттенками, другая — текучая, обволакивающая, растворяющаяся в пространстве, нежная и яркая. Однако, обе части начинают взаимодействовать, вступая в диалог, где сливаются параллельно, стирая изначальные границы и создавая общую гибридную территорию. Этот конфликт рождает новую форму, где границы между реальным и воображаемым размываются.
Алёна Пасхина
Образование
Школа Дизайна НИУ ВШЭ,
Практики современного искусства
Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна,
Графический дизайн
О художнице
Художественная практика Алёны, как отмечает художница, строится на возможности совершать нерациональные, но важные действия, подобные игре в коммуникацию, где происходит обмен следами-отпечатками и рассеяние себя в контактах с другими. Прошивая ткань по световому отпечатку окружения, она изучает соотношение видимого и невидимого, уподобляя эту практику пленэрному рисунку, где нить последовательно обозначает подсвеченные объекты. Две стороны работы отличаются степенью контроля: лицевая хранит хаотичные попытки фиксации образа, тогда как изнанка самостоятельно упорядочивает его проявлени
Прятки. УФ-печать, светодиод, фанера. 135×90. 2025
Дома в гостях
Раскладушка, пододеяльник, шерстяная пряжа. 300× 200× 90. 2022Жизнь в сразу нескольких местах не дает сформироваться полноценному чувству дома и связанной с ним идентичности. Всегда остается ощущение, что ты немного в гостях. В отсутствии собственного постоянного пространства художница размышляет о том, что мы все в первую очередь живем на одной общей планете и делим ее с другими людьми и существами. «Дома в гостях» — работа о единении человека с его временным пристанищем и попытке восстановить хрупкие связи с окружающим миром. Раскладушка выступает как символ места для кратковременного отдыха гостя: маленький островок безопасности для тех, кто пережидает ночь вне дома. Парящее над кроватью облако из одеяла, наполненного хаотичными переплетениями нитей, отсылает нас к запутанной системе сожительства лесных существ. Шерстяные нити соединяют две части работы и означают зыбкое единство человеческого и нечеловеческого, которое мы рискуем потерять.
Наряду с произведениями современного искусства, нарраттив выставки дополняли памятники книгопечатания из собрания ЦВЛ РГБ. Всего в проекте приняло участие 4 артефакта, которые вступали в смысловой и визуальный диалог как с отдельными работами выставки, так и концептуально расширяли общее повествование.
«О дубовом шелкопряде». Том III. Китай, 1987
Третий том четырехтомного издания «О дубовом шелкопряде» впервые представлен широкой публике на этой выставке. Книга посвящена шелководству, где конечный результат зависит от точности ежедневных действий, повторяемых снова и снова. Последовательность таких операций превращает ремесло в устойчивую культурную практику, передаваемую из поколения в поколение. Такой взгляд перекликается с работой Саши Сорокиной, в которой шитьё перестает служить утилитарной цели и сохраняется как наследуемый жест. Повторение оказывается способом удержать связь с прошлым, даже когда первоначальное назначение действия давно изменилось.
«Тринадцать послесловий к „Павильону орхидей“». Эстамп. Шэсянь, между 1796 и 1829
Эстамп объединяет тринадцать послесловий к знаменитому «Предисловию к стихотворениям, сочинённым в Павильоне орхидей», возникшему после поэтического собрания у реки, где течение воды сопровождало движение чаш и рождение стихов. Первоначальный текст соединяет радость созерцания весеннего пейзажа с размышлением о быстротечности жизни и неизбежности утраты, задавая интонацию, в которой мгновение уже содержит след исчезновения. Позднейшие послесловия продолжают этот жест письма, возвращаясь к одному и тому же произведению и каждый раз фиксируя новое состояние восприятия, так формируется многослойная память, в которой время не складывается в линейную последовательность, наслаиваясь при этом как череда откликов. Река удерживает эту структуру как исходный образ течения и границы, разделяющей и соединяющей состояния, превращая текст в пространство перехода между присутствием и воспоминанием.«Сад с горчичное зерно». Том III, раздел 1, цзюань 3. Китай, XIX век
Раздел знаменитого трактата о живописи посвящён горам, камням, рекам и воде, рассматриваемым как способы организации видимого мира. Камень мыслится как плотность внутреннего напряжения, вода как движение, которое непрерывно меняет форму и задаёт ритм восприятия. Такое понимание материала перекликается с работами Анастасии Червонной. Фарфор сохраняет пластичность ткани, а жест укрывания превращается в устойчивую форму. Между хрупкостью и защитой возникает состояние, которое невозможно окончательно закрепить. Подобно течению реки, оно постоянно ускользает от однозначного определения.Карта течения рек Вэй и Цзин. Китай, XIX век
Карта рек Вэй и Цзин впервые представлена широкой публике на этой выставке. Именно эти реки дали начало китайской идиоме «настолько же разные, как воды рек Цзин и Вэй». В месте их слияния мутный поток Цзин долго сохраняет заметную границу с более светлыми водами Вэй, превращая природное явление в образ ясного различия. Работа Натальи Осиповой и Дарьи Москаленко начинается с похожего противопоставления. Металл и текстиль, жёсткость и мягкость существуют как самостоятельные миры, постепенно утрачивая отчётливую границу между собой. Пространство, возникающее на месте встречи, уже не принадлежит ни одной из сторон. Граница перестаёт разделять и становится местом рождения нового.Интересно, что в экспозиции не раз появляется образ реки, который отзывается в ткани, видеоарте, карте, эстампе, в самом движении памяти. Течение реки напоминает о времени, которое уносит опыт, сохраняя его в изменённой форме. Материал здесь похож на воду. Он принимает отпечатки, меняет очертания, связывает разорванное. В месте встречи разных потоков рождается новая чувствительность к границе, к тому тонкому рубежу, где чужое касается своего.
Выставка была открыта с 5 по 13 июня. За время работы экспозиции было проведено 3 кураторские экскурсии, включая одну во время вернисажа.
О выставке написали:
Особая благодарность за возможность реализации проекта:
Команде ЦВЛ РГБ, отдельно Маргарите и ДаниилуАнастасии Редгрин за дизайн Афиши
Преподавателям НИУ ВШЭ за консультацииХудожникам за участие в выставке:
Римма Мустафина
Саша Сорокина
Дунаева Мария
Софья Сапожникова
Дарья Москаленко
Наталья Лотарева
Анастасия Червонная
Ольга Скугги
Екатерина Прокофьева
Наталья Осипова
Алёна Пасхина